Директор Московской школы современного искусства Михаил Левин об этике

В мире современного искусства есть работы известных художников, которые демонстрируют жестокое обращение с животными. Например, Вим Дельвуа, и его татуированные свиньи поднимает вопрос эксплуатации животных. Где в таком случае начинается и заканчивается этика?

Но здесь, вероятно, стоит смотреть на это немного из другой парадигмы. В том смысле, что иногда цели оправдывают средства.

Возьмем работы Дельвуа. В его случае поросята не страдают: татуировки им делают под общим наркозом и под наблюдением ветеринаров, а живут они гораздо дольше, чем обычные свиньи, предназначенные на убой. Животные содержатся в куда лучших условиях. К тому же он выбрал свиней, потому что у них одна из самых толстых кожных покровов.

Понятно, что и сама по себе радикальная методология художественного высказывания выбрана не случайно. Думаю, художник прибегает к ней, чтобы вызвать у зрителя сильную реакцию и создать поле для диалога с проблематикой, которую он исследует.

Сегодня вызвать у зрителя эмоцию непросто. Мы стали настолько амбивалентны к образу: нас окружает огромное количество визуальной информации, мы постоянно смотрим на мир через экраны и фотографии. Возникает своего рода энтропия восприятия. И порой художнику приходится прибегать к чему-то очень резкому и радикальному.

Но именно так он пытается обозначить проблему, которую мы обычно игнорируем — отворачиваемся и не замечаем очевидных вещей, требующих нашего внимания.

Раньше художник соперничал с другим художником, сегодня он соперничает с технологиями и искусственным интеллектом. Что значит быть уникальном в мире, где нейросеть может сгенерировать миллион вариантов за минуту?

Искусственный интеллект и технологии — это всего лишь средство, инструмент. И вопрос заключается в том, как вы им пользуетесь и какую мысль в него вкладываете.

В современном искусстве ключевой является не столько визуальная составляющая, сколько идентичность художника и темы, с которыми он работает. Это целый комплекс. Сколько бы ни мог сгенерировать ИИ — это всего лишь очень ограниченная визуальность. У нее нет истории происхождения, жизненного пути, наслоения контекстов — а именно это придает произведению объем и делает художника уникальным.

Художник не существует в вакууме. Он существует в определенном контексте и в определенный период. Все это вместе и формирует художественное высказывание. Мы смотрим на произведение в комплексе — через биографию художника, его взгляды и убеждения, его опыт.

Что касается ИИ, на сегодняшний день он все еще ограничен и не автономен. Возможно, когда-нибудь ему можно будет поручить все от начала до конца: связаться с производством, заказать материалы, изготовить объект, смонтировать инсталляцию. Но пока он закрывает только определенные задачи. Даже если речь идет о видео — ИИ уже способен его создать, но перед художником все равно встает вопрос: как это показывать? Как экспонировать? Это тоже важная часть работы.

Ключевым остается промпт. Мне кажется, в современном искусстве сейчас нет сценария, при котором создание произведения можно было бы полностью отдать на откуп ИИ. Да, в каких-то моментах технология помогает: визуализировать идею, предложить варианты формы и материала. Но без непосредственного вовлечения художника, без целостного понимания идеи — от замысла до представления публике — это невозможно.

А где для вас проходят границы между креативной свободой и ответственностью перед аудиторией?

Для современного художника, мне кажется, этой границы вообще не существует. Понятно, что есть разные границы регуляторики, которые стоит учитывать. А дальше вопрос уже к автору: насколько он готов рисковать? 

Музей, выставочная площадка или галерея должны понимать свою аудиторию и то, как они хотят вести с ней диалог. А еще знать, где проходит грань возможного нарушения. Например, на Ближнем Востоке (в Эмиратах или Саудовской Аравии) есть религиозный и политический аспекты. Сделать произведение с изображением обнаженного тела там никак не получится, потому что общество не примет. Такое не выставят, а если и выставят, это будет нарушением этических, моральных и политических норм. Поэтому художник должен осознавать и понимать, в каком контексте и где он находится.

Да, если у вас есть собственное пространство, можете там экспериментировать. А так, конечно, сейчас можно сделать онлайн-выставку или показать работу на своем сайте, в соцсетях. Но нужно понимать, что каждый несет за это ответственность — как морально-этическую, так и социальную.

Да, это и есть самая большая этическая серая зона. Потому что здесь нет очевидных критериев.

Есть, конечно, резюме художника, которое включает в себя образование, участие в выставках и биеннале, представленность в галереях, гранты, премии, участие в арт-резиденциях. Все это формирует добавочную стоимость. Разумеется, само высказывание и произведение (насколько оно нашло своего зрителя в лице куратора, коллекционера, галериста) — тоже важный критерий ценообразования.

Однако, все зависит от воли случая, от способности художника общаться — или, наоборот, не общаться и создать себе образ таинственности. Это такой комплекс, матрица из всех этих элементов, что искать здесь какую-то прозрачность едва ли стоит.

Художественная ценность и художественные достоинства — это тоже очень субъективная и сложная категория. Что мы берем за критерии художественного достоинства?

Мне кажется, чтобы принять для себя решение относительно ценности, нужно комплексно узнать об авторе и его произведениях. Посмотреть, откликается тебе само произведение или нет. Есть ли в нем интересные проблематика и методология, использованные материалы, эстетический язык?

Есть ряд институций, которые своим взаимодействием с художником уже дают ему легитимизацию и признание. И порой возникает вопрос: почему они работают именно с этим художником? Если это уважаемые институции, значит, есть кредит доверия. Вы можете исследовать контекст, узнавать новое о работах художника, но если в финале произведение вам не откликается —  это просто не ваш художник, и в этом нет ничего страшного.

Если бы вы могли внедрить единственное этическое правило, обязательное для всех участников арт-рынка, какое бы выбрали и почему?

Я привержен идее плюрализма. Мне кажется, важно учитывать мнение и позицию каждого. Стараться не нарушать персональные этические нормы, не оскорблять чувства. Главное правило, которого я придерживаюсь, — взаимопонимание.

Сейчас существует масса ситуаций, когда участников арт-рынка «отменяют» только потому, что они принадлежат к какой-то этнической группе или живут в какой-то стране. Или если они не принимают позицию доминирующего большинства — значит, их надо исключить.

Мне кажется, это как минимум неэтично. Даже если большинство поддерживает мейнстримные тенденции, это не должно превращаться в правило.

Арт-рынок способен стать этичным без внешнего принуждения (законов, санкций, профстандартов)?

Арт-рынок — это особая сфера, в которой сосредоточено множество противоречий и вопросов. Один из главных — как вообще формируется ценность художника? Почему работа одного оценивается в сто, а другого — в тысячу? И почему вокруг этой оценки всегда столько сомнений?

Часто можно услышать: «Это не должно столько стоить». Художник создает работу сам и вправе сам решать, сколько она для него стоит. В конечном счете все сводится к простому выбору: если работа откликается — ее покупают, если нет — проходят мимо. Цена может смущать, но это уже часть личного восприятия, а не объективная истина.

Проблема в самом отношении к искусству как к товару. Желание поторговаться, купить дешевле, применить логику обычного рынка. Но искусство — не продукты в магазине. Его ценность не сводится к себестоимости или утилитарности.

И все же мы называем это арт-рынком, тем самым невольно приравнивая искусство к другим видам товаров. В этом и возникает внутреннее противоречие: с одной стороны — уникальность и субъективность искусства, с другой — рыночные механизмы и прагматичный подход.

Можно ли изменить это восприятие? Возможно. И, вероятно, это повлияло бы на отношение к искусству в целом. Но гарантии здесь нет — арт-рынок остается сложной и неоднозначной системой, в которой пересекаются ценность, вкус, деньги и вера в смысл.